Подлинно – о войне: воспоминания Любови Коваль

Воспоминания очевидцев трагических событий Великой Отечественной войны мощным набатом отзываются в сердцах людей. Ветеран МВД, подполковник милиции Леонид Малиновский передал в редакцию газеты «НС» записи, которые оставила Любовь Коваль. Драгоценную историческую реликвию сохранила ее дочь Елена Савицкая.

Муж Елены Леонидовны очень любил слушать, как теща рассказывала о вой­не, потому что у него самого родственники были участниками сражений. Мужчина посоветовал Любови Коваль записать все на бумагу. И только по прошествии многих лет, приводя в порядок документы, Елена Савицкая обнаружила мамины воспоминания – четырнадцать страниц рукописного текста. Случай свел ее с ветераном МВД Леонидом Малиновским, для которого тема сохранения исторической правды является делом жизни. Так очередная опаленная войной судьба попала в наш материал.

Любовь Федоровна Коваль родилась 1 января 1933 года в деревне Прихабы Руднянского сельского Совета. Отец был коммунистом, участником Советско-финской войны. Уже перед самым вторжением фашистской Германии его призвали на сборы от военкомата. Когда стало очевидно, что немцы скоро появятся в селе, мать Любы с тремя детьми вместе с жителями, которые не успели или не захотели эвакуироваться, спряталась в лесу. Землянка, где ютилась семья, находилась на расстоянии двух километров от дома. Осень 1941 года выдалась дождливая, и вскоре земляной пол превратился в грязную лужу. Пришлось наломать еловых веток и постелить под ноги. Еды практически не было. В пищу употребляли мох, побеги растений, ягоды и грибы. В конце ноября – начале декабря каратели сожгли Прихабы вместе с оставшимися там людьми. Тех, кто успел убежать в лес, партизаны стали переправлять через линию фронта, однако девочка с родными и несколькими односельчанами осталась зимовать. В декабре все завалило глубоким снегом, а затем ударили сильные морозы. Дети плакали от холода. Тогда мать разорвала свою кофту и сшила для них несколько пар носочков. Продукты закончились. Женщины пошли на бывшие партизанские стоянки, где откопали из-под сугробов немного оставленной картошки.

Любовь Коваль в молодости

В начале 1942 года оккупанты в ходе карательной операции обнаружили прятавшихся жителей. Их стали избивать, пытаясь получить информацию о том, где скрываются партизаны. Затем обессиленных людей погнали в село Топоры. За пару дней пленные сменили несколько мест пребывания. Последним стал сарай, в котором на протяжении долгого времени уже держали мирных жителей. Каждый день кто-то умирал от голода и побоев. Однажды открылась дверь, и немец бросил под ноги женщинам и детям лошадиные легкие. Они были в грязи и опилках, но истощенные узники рвали их зубами и ели. Через некоторое время Любовь Коваль вместе с матерью и двумя малолетними сестрами оказалась в полоцкой тюрьме. В маленькой камере размещались более тридцати человек. Из-за скученности и большого количества вшей вскоре все заразились чесоткой. Кормили помоями один раз в два дня. Если в баланде попадался кусочек картофеля или свеклы, то это было очень хорошо. Немногие выдержали ежедневные допросы и пытки. В тот момент маленькие девочки находились на грани жизни и смерти. Чтобы не пасть духом, арестанты пели. Особенно любили песню «В темной роще глухой», в которой были такие слова: «Так лети над страной, ветерочек родной, сосчитай ты все слезы и раны, чтоб могли по ночам отомстить палачам за детей, за отцов партизаны».
В апреле 1944 года родственники, оставшиеся на свободе, выкупили у немецких оккупационных властей разрешение взять семью на поруки. В своих заметках о вой­не Любовь Коваль написала, что когда вышла за тюремные ворота, то упала в обморок от солнечного света.

Отец и мать Любови Коваль (Федор Матуковский и Надежда Дмитриевна)

Расквартировались в Экимани. По уговору с хозяйкой мать Любы должна была приносить еду и дрова. Староста выдал пропуск, который позволял доходить до деревни Подкастельцы и просить там подаяние. Иногда удавалось разжиться несколькими кусочками хлеба, двумя–тремя картофелинами или мучным блином.

В условиях, когда эсэсовцы могли расстрелять любого человека прямо на улице, люди жили надеждой. Уже появлялась информация об успехах Красной армии под Москвой и Сталинградом. Вера в Победу жила в сердце каждого. Примечателен один случай, который наблюдала девочка. Однажды, сидя у окна, она смотрела, как на полоцком аэродроме взлетали и садились немецкие истребители. Вдруг один неизвестно откуда прилетевший самолет стал низко кружить над полосой, практически задевая шасси вражеские машины. Ребенку очень захотелось, чтобы за штурвалом сидел советский летчик и задал бы жару оккупантам. Так оно и произошло. Через несколько секунд прогремели взрывы, и над аэродромом повалил густой черный дым. Немцы стали бегать и запускать в небо ракеты, а затем кинулись вдогонку за нашим ассом. Люба радовалась и переживала за смелого летчика. В ее груди окрепла надежда на то, что скоро все страдания закончатся.

В записях, оставленных Любовью Коваль, также содержалась информация о дальнейшей судьбе семьи: «Летом 1944 года мы получили повестку явиться на железнодорожный вокзал для отправки в Германию. Однако мама повела нас в находившийся рядом лес. Под его прикрытием вышли к деревне Зуи, где уже находились части Красной армии. Радости не было предела. Мама целовала звездочки на солдатских пилотках. А ночью был бой за Полоцк. Земля гудела от разрывов. Снаряды свистели совсем рядом. Утром отправились в деревню Торовцы, в которой жила моя бабушка. Об отце мы не имели сведений на протяжении всей войны. Он вернулся в конце 1945 года и ничего не рассказывал. Только позже от соседей узна­ли, что однажды в разговоре папа упомянул, как в начале 1941-го попал в окружение, но сумел прорваться к своим, был не единожды ранен. Последний раз – в боях на озере Балатон в Венгрии. В мирное время работал директором пекарни на хлебозаводе в Боровухе-3».

Описывая свои мытарства при фашистском режиме, Любовь Коваль отметила, что упомянула только некоторые эпизоды. Все пережитое за несколько военных лет сложно выразить словами. Женщина встречала людей, на чью долю выпали еще большие испытания. В конце своего повествования Любовь Федоровна дала поколениям, не знавшим ужасов оккупации, простой совет: «Надо радоваться мирной жизни, ощущать ценность каждого дня».

Виктор Бортников